Архив публикаций

Октябрь 2017 (1)
Август 2017 (1)
Январь 2017 (1)
Июль 2016 (1)
Июнь 2016 (1)
Ноябрь 2015 (3)

Рекомендуем

Авторизация



Стенограмма круглого стола на тему: "Общественный контроль власти: границы, возможности, пределы"

В.Попов:
С вашего разрешения, оргкомитет нашего круглого стола поручил мне ведение, поэтому я бы хотел договорится о правилах, которыми мы будем руководствоваться. Нам хотелось бы выслушать все мнения и позиции, но учитывая плотность графика наших гостей, омбудсмана республики Азербайджан, региональных Уполномоченных по правам человека, экспертов, и учитывая, что нас сегодня за нашим круглым столом довольно много, я предлагаю придерживаться 3-х минут для изложения своей точки зрения на предложенные для обсуждения вопросы. Итак, кто бы хотел начать высказываться. Пожалуйста. 

Александр Сунгуров: Мне бы хотелось сказать, что этот круглый стол мне симпатичен, такого круглого стола правозащитников и омбудсманов, который бы так проходил я не знаю в России. Мне тем более приятно здесь быть, поскольку здесь, в Екатеринбурге начиналась моя работа с третьим сектором в качестве тренера на семинарах, и я очень рад здесь видеть Олю, с которой мы тогда познакомились еще в 1996 году, на конференциях NDI. С тех пор она мне звонит, чтобы помочь конкретным людям. Я очень уважаю таких людей как Оля. Всегда не для себя, всегда находит людей которым надо помочь. Но с Екатеринбургом меня связывает и то, что я стал аргументом в судебном разбирательстве. Вы знаете, не все хорошо складывалось между правозащитниками и первым Уполномоченным по правам человека Свердловской области, уважаемым мною господином Машковым. Так оказалось, что в ответе на судебный иск последний назвал деятельность определенных правозащитников провокационной, поскольку на основе их сведений некий Сунгуров написал против него клеветническую статью. На самом деле это была нормальная, вовсе не клеветническая статья, где я его и хвалил, и излагал свою точку зрения. Но таково свойство характера. Поэтому Екатеринбург для меня город, в котором я плотно "завяз", судьба его мне не безразлична, как и то, что здесь происходит.

Относительно судьбы правозащитного движения и роли власти. Власть действительно всегда будет стремиться к закрытости, покуда она не поймет, что она public administration (общественная администрация). Дело в том, что то, то что у нас называется государственная и муниципальная служба, во Франции, там в Америке называется public administration. Как сделать так, чтобы государевы чиновники стали действительно public administration? Причем не администраторы публики, как иногда переводят, а именно, государственные служащие, которые понимают, что они на самом деле служащие народа, жителей, что они существуют на налоги жителей, граждан и обязаны выполнять их потребности. Еще один маленький пример. В Иркутске недавно бизнесмены проводили изучение эффективности работы муниципальных служб, в том числе лечебного и образовательного профиля. Когда они стали выяснять как руководители муниципальных предприятий, больниц, школ понимают свою миссию, то 80% и более ответили: проводить политику государства в области здравоохранения, образования. Никто, почти никто не говорил о том, что видит свою миссию в удовлетворении потребностей населения. Это страшно, потому миссия именно в этом, а не в реализации государственной политики. Покуда граждане не заставят власть быть открытой, не заставят ее быть public administration, а чиновников понимать, кто они такие, власть будет стремиться закрыться и служить каким-то там "идеалам" или каким-то конкретным президентам или там "первым секретарям обкома".

Во всем мире элементы демократии участия, только элементы, идеальной нет нигде, создаются тогда, когда есть организации, которые контролируют власть, следят, чем она занимается, информируют граждан, просвещают граждан, настойчиво, просвещают обывателя, чтобы он разумно относился к своим правам. Но даже в США, например, что стоит за кандидатами на выборах? К выборам относятся серьезно 10-15 процентов населения. Максимум. Остальные против. У нас и того нет. Поэтому, на мой взгляд, задача здесь шире. На мой взгляд правозащитное сообщество это часть сообщества третьего сектора, неправительственных организаций и очень многие неправительственные организации, например, организации многодетных семей, родителей, любые, выходят в поле столкновения с властью и это значит выходят в поле правозащитных организаций, в правозащитное поле. Есть "чистые" правозащитники, есть ученые - правозащитники, я не буду подробно, но у меня опубликована статья где я насчитал восемь категорий правозащитников, начиная от правозащитников до перестроечной поры и так далее, и кончая нашей неправительственной организацией, которая работает в правозащитном поле.

Мы занимаемся не какими-то конкретными случаями нарушения прав человека. Мы оказываем содействие становлению нового правового института, конкретно, института Уполномоченного по правам человека. Есть здесь участники наших семинаров, и семинаров по продвижению этого института, и уже семинаров по повышению квалификации сотрудников аппарата Уполномоченных по правам человека. Есть разные типы правозащитников. Всегда очень важна работа людей, которых называют народные адвокаты, бесплатные адвокаты и которые защищают конкретных людей. Есть люди, которые занимаются как бы осмыслением этих событий. И важно что бы между ними была не конкуренция, а взаимодополнение в их деятельности, что и возникает, как я полагаю, в Екатеринбурге. Что касается государственных структур правозащитных, то это дискуссионный вопрос, можно ли их вообще называть правозащитными. На сахаровском конгрессе известный правозащитник, Смирнов, настаивал, что правозащитными организациями могут называться и быть только неправительственные организации. Государственные по определению таковыми быть не могут. Я на этом форуме вел дискуссию и спорил. На мой взгляд, создание института омбудсмана, или как их в России называют Уполномоченного по правам человека это важный ресурс и помощи конкретным людям, и с другой стороны не только. Ведь как этот институт возник? Он возник не для помощи конкретным людям, а для более оптимальной работы администрации. Что символизировала жалоба жителя Швеции для Карла XII? Либо чиновник не выполняет закон, либо закон плохой. Поэтому нужно поправить либо чиновника, либо закон. Поэтому предмет деятельности омбудсмана в англосаксонских странах называется "плохое управление" (mail administration). В этом плане в работе обудсмана заинтересованы умные руководители, те же самые губернаторы, как и других государственных ведомств, которые хотят, чтобы их администрации хорошо работали. Поэтому, это потенциально союзники правозащитного движения. Хотя, где как. Шведский омбудсман на вопрос как вы сотрудничаете с общественными организациями, ответил: никак, у них своя работа, у меня - своя. Перуанский омбудсман, напротив: а куда я без них? Перу посттоталитарная страна и столько проблем у жителей и я просто не могу помочь всем. В некоторых случаях направляю в суд, так как это его компетенция. Часть, наиболее простых, направляю к правозащитникам. Так, что везде по разному. Факт тот, что поле для деятельности и тех, и других громадно. Еще один аспект, о котором рассказал венгерский омбудсман в Пятигорске на семинаре. Парламент осуществляет контроль высших чиновников, министров. У нас надо посмотреть еще, кто кого контролирует. Но в Европе контролируют министров парламентарии. Средних и низших они не успевают проконтролировать. Это отдается омбудсману. И во многом нельзя говорить о копировании международной практики в этом отношении. Всегда есть элемент местной специфики и адаптации к местным условиям. Кроме того, вы знаете, что в этом институте, Уполномоченного по правам человека, большую роль играют личный подход и особенности. Сравните: один тот же закон в Свердловской области и как по разному его понимали и исполняли Виталий Машков и Татьяна Мерзлякова. Но при всем различии, поле деятельности одно и работы хватит всем. Что касается нашего государства, я завершаю, то оно будет таким, каким мы позволим ему быть. Через выборы, через работу с избирателями, через прямые выходы и наши контакты с Европой, через участие наше в Совете Европы.

Мне кажется, есть реальная перспектива и в том, что у власти есть желание идти в правовом поле, в том, что пока не нарушается конституционная законность.

Два слова в завершение. Два месяца тому назад в Екатеринбурге проходил семинар совместно с Советом Европы, организатором которого была Т.Г. Мерзлякова. Председатель военно-полевого, простите не военно-полевого, слава Богу!, а председатель военного суда Приволжско-Уральского военного округа Генерал Луканин после семинара сказал: Да, я теперь понял, что Европейская Конвенция по правам человека это закон прямого действия и завтра дам указание, чтобы все судьи имели на столе Европейскую Конвенцию по правам человека. Не знаю, как оно будет реализовано, но уже эти слова в устах генерала Луканина дорогого стоят. Потому что это тоже механизм нашего вхождения в цивилизованное общество. При этом важно, чтобы это была наша позиция жителей этой страны, этого города, этого региона, а не просто транслирование позиции наших друзей из каких-то других стран. Потому что они все -таки видят мир несколько по другому, чем мы. Здесь, мне кажется, есть реальные перспективы в том, что есть желание власти идти в правовом поле и пока не нарушается Конституционная законность. Что же касается желания власти выстроить эту самую вертикаль властную. На том же гражданском общероссийском Форуме, в его завершении премьер М.Касьянов сказал важную фразу, что мы начинаем понимать, что властную вертикаль надо дополнить гражданской горизонталью. По крайней мере, какие-то элементы такого понимания проблескивают. Но с другой стороны закон об альтернативной гражданской службе. Вроде бы было согласие с Правительством, но потом очень жесткое давление военного министерства, которое поломало договоренности и получилось совсем не то. Но это нормально это борьба. Настолько хватило сил продавить, пролоббировать. У того ведомства оказалось больше сил. Поэтому я спокоен: нам есть с чем сравнивать. У наших соседей, я только что вернулся из Азербайджана, положение гораздо сложнее. Там с пониманием властью демократии, что власти это слуги народа гораздо сложнее, чем здесь. Но и там есть омбудсман, присутствующая здесь коллега, Сулейманова Эльмира Теймур Кызы, лидер женской неправительственной организации, и там начинается процесс. Я там присутствовал на круглом столе, в котором участвовала Лейла Юнусова, я ее хорошо знаю еще по народным фронтам, она чудом избежала тюрьмы, так вот она сейчас возглавляет правозащитную организацию, она участвовала в этом круглом столе, задавала вопросы. Таким образом, какие-то возможности для работы правозащитников там тоже есть.

Ну а каким образом сделать, чтобы возможность для работы была лучше, это надо обсуждать совместно.

Календарь

«    Ноябрь 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930 

Популярные статьи