Архив публикаций

Октябрь 2017 (1)
Август 2017 (1)
Январь 2017 (1)
Июль 2016 (1)
Июнь 2016 (1)
Ноябрь 2015 (3)

Рекомендуем

Авторизация



«Что ждет правозащитное движение в современной России»

Аверкиев:
- Вот недавно одного правозащитника назвали узником совести. Стыдно перед репрессированными - они там годами сидели, а тут на три дня задержали по глупости и уже узник совести. И целому московскому сообществу было чем заниматься. Иногда складывается впечатление, что режим стал мягче, и правозащитники остались не у дел. От этого специально надо избавляться. Нормальный интеллигентный, образованный человек слушает правозащитников, которые про это говорят, и смеется просто. Существует некое преувеличение у некоторых правозащитников своей роли в обществе. В спецслужбах сидят не идиоты. Какая угроза от правозащитников российскому современному режиму, чтобы этот режим тратил огромные деньги на какие-то спецоперации? 

Елена Степанова, Центр по защите прав заключенных:
- Я считаю, все, что сказано правильно. Надо учитывать, что у каждого есть собственный опыт, свои обиды и радости, все это эмоциональные вещи. История каждой организации, каждого человека, она неизбежно сказывается на ваших оценках. Поэтому в некоторых вопросах по определению нельзя достигнуть согласия, просто потому что есть объективные противоречия. Говорить, что было раньше можно сколько угодно. Но в целом всем понятно, что кризис имеет место быть, и с этим никто не спорит. Можно по-разному оценивать, почему это происходит. Я хочу вернуться к Меморандуму. Мне он очень понравился своим позитивным пафосом. Я не знаю, в какой стадии находится реализация этого документа… 

Аверкиев:
- В заканчиваемой. 

Степанова:
- Тем более хорошо. Здесь есть очень важные, на мой взгляд, вещи, на которые стоило бы обратить внимание, если мы вообще хотим выработать какую-то программу. Здесь говорится о доверии населения, как ресурсу правозащитного движения. Думаю всем ясно, почему население не доверяет предыдущему правозащитному движению. Тут есть много причин, отчасти власть очень сильно постаралась, особенно последний год, когда начались разговоры о всех правозащитниках как агентах. Понятно, что при советской власти правозащитное движение воспринималось как ненормальное и противоестественное. Люди ему не доверяли, потому что не видели в нем защиты их собственных интересов. Вот тот пример, который Игорь Валерьевич привел в начале разговора, ярко отражает то, что происходит сегодня. А именно: люди начинают объединяться, когда оказываются затронутыми их конкретные интересы. Вот переименовали их конкретную улицу, они вышли и начали бороться. Очень хороший пример в этой связи - солдатские матери. Это не просто какие-то женщины, а конкретные матери, у которых погибли, ранены или пропали без вести совершенно конкретные сыновья. Они удовлетворяют конкретный гражданский спрос, потому что это волнует лично их, не в целях абстрактной защиты прав человека вообще, любви человечества в целом из желания реформировать что-то неизвестно из каких соображений, а именно потому, что это лично их затронуло. Или история с Южным Бутово, или история с обманутыми дольщиками, много можно таких примеров привести. Мне кажется, интересно было бы проанализировать, почему эти движения (они ведь, между прочим, не сотрудничают с властью) жизненны. Мне кажется будущее правозащитного движения именно в этом, когда люди непосредственно сталкиваются с проблемой, реально осознают свои права ущемленными и начинают этим заниматься. Конечно, здесь есть определенная опасность. Скажем, улицу переименовали обратно, а что дальше делают эти 500 человек? Сидят дома и радуются? 

Аверкиев:
-Создают ТСЖ. 

Степанова:
- Тоже хороший пример. Наверное, это должно стать предметом особого исследования, каким образом происходит активизация личного интереса и как его потом использовать. Мораль всего, что я хотела сказать, проста: объединяться можно только на основе практических интересов и конкретной деятельности, никакого другого поля для объединения нет. 

Дмитрий Полянин, председатель Союза журналистов:
- Когда что-то умирает, всегда что-то рождается. Трагедии в том, что сейчас происходит, я никакой не вижу. Происходит переоценка ценностей. Если говорить о журналистах. У нас в России за 10 лет зарегистрировано 211 случаев убийств, связанных с профессиональной деятельностью журналистов, по которым нет обвинительных приговоров. Если взять мониторинг только последних 4-х недель: одно нападение на съемочную группу 4-го канала, нападение на журналиста в Камышловском районе, ликвидируются 3 редакции в Нижнем Тагиле распоряжением мера Диденко, происходит конфликт в Заречном (из редакции увольняются все журналисты). Я не думаю, что стало легче, или как-то изменилась наша деятельность за 10 лет, мы также защищаем журналистов, также пытаемся отстоять их права. Но, когда мы говорим о том, что надо бороться с властью, не надо на этом зацикливаться. Я бы вызвал огонь на себя как журналист. 211 случаев убийств, о которых я сказал, - кому писать как не журналистам, а ведь не пишут. И не только потому, что есть давление со стороны власти. Просто ставят нового главного редактора, который лоялен к собственнику, естественно он подбирает себе команду. Если кто-то не понимает чего-то, он теряет место работы. В этом случае возникает очень мощная самоцензура, и все боятся сказать правду. Высокая заработная платы, уровень узнаваемости на ведущих каналах заставляют этих людей дорожить своим местом, конечно, они никогда не скажут правду в той системе, какая там есть. За что выступает Союз журналистов? За создание общественного вещания. В Свердловской области губернатору Росселю предложено проработать проект общественного вещания. На базе областного телевидения это можно было бы сделать, какие-то иные формы посмотреть, чтобы весь спектр мнений был представлен или хотя бы была предпринята попытка это сделать. Мне кажется, очень важно правозащитному движению сейчас концентрироваться не только на власти, а на институтах гражданского общества. Потому что гражданское общество не рождается без этих ТСЖ, клубов, секций, кружков и подобных организаций. Если мы, занимаясь правозащитной деятельностью, будем только с властью бодаться, мы ничего не достигнем, нам нужно создавать горизонтальную сеть, те организации, которые нам же и будут помогать, тогда появляется общественное мнение. Тогда вот эти 500 человек, которые собрались по поводу переименования улицы, они соберутся и по другому поводу тоже. В качестве примера, когда я возглавил Союз журналистов, у нас было 40 человек, которые платили взносы. Сейчас их 659. Это говорит о том, что, кого-то ты защитил, предложил какие-то интересные для него вещи. Сотрудничество с властью не обязательно предполагает, что кого-то хотят задобрить или подкупить. Есть у нас, например, соглашение с губернатором Свердловской области, благодаря которому мы добились конкурсного размещения заказов в сфере СМИ. Раньше такие заказы получала только муниципальная пресса, сейчас и частная тоже. Сейчас мы добиваемся того, чтобы вообще заказов не было. Потому что мы считаем, что любые деньги, поступающие из бюджета, так или иначе деформируют информационное поле. Но раз они идут, нужно хотя бы уравновесить эти шансы, чтобы частные компании не вытеснялись с информационного поля, иначе у нас будут только точки зрения мера, губернатора, президента. Соглашение с судом у нас есть, по которому мы стараемся не доводить процессы, связанные с журналистами до судебного процесса. Мы считаем, что надо это выносить на суд журналистского сообщества и общественности, для чего существует большое жюри, и уже несколько таких процессов прошло. 

Попов:
- Итогов в этой ситуации подвести невозможно, но я лично услышал сегодня много полезного для себя. 

Не смотря на высказанные противоположные мнения, я остаюсь на той точке зрения, что внутри правозащитного сообщества какая-то горизонтальная связь должна осознаваться как необходимость. Двигаться надо в направлении поиска опоры рядом. И второе, очень важное - любая организация должна иметь и материальную опору. Что ни говори, но, если нет офиса, это плохо. А где взять? Нужно искать ресурсы здесь и помнить, что просто так их никто не даст. Дадут, если увидят, что люди делают реальное дело.

Наталья Тагильцева, Центр содействия развитию гражданского общества "Открытое общество":
Таким реальным делом могла бы стать помощь людям, когда они не знают что делать в таких ситуациях как сейчас. Реформа ЖКХ практически всех, большинство людей ставит в очень сложную ситуацию, потенциально затрагивает интересы всех. Одна А. И. Рудных на весь город, ей не справиться. Если бы мы как-то могли помочь разобраться людям, это было бы полезно во всех смыслах. 

Попов: Давайте подключаться, использовать имеющиеся приемные, юристов. Давайте поведем встречу с А.Рудных, для начала.

Всем спасибо всем, думаю такие встречи – дискуссии надо проводить регулярно, делать их более конкретными и практичными.

Календарь

«    Июнь 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 

Популярные статьи


Контейнерные перевозки из москвы

Перевозка больных по низким цена на комфортабельных авто Круглосуточно

rtrain.ru


Реланиум

реланиум

epideti.ru


Производители цветной резиновой крошки

Продажа качественной резиновой крошки любых фракций. Сравните цены

orisprom.ru