Архив публикаций

Октябрь 2017 (1)
Август 2017 (1)
Январь 2017 (1)
Июль 2016 (1)
Июнь 2016 (1)
Ноябрь 2015 (3)

Рекомендуем

Авторизация



«Что ждет правозащитное движение в современной России»

 Игорь Аверкиев, председатель Пермской гражданской палаты.

- Нашей палате 12 лет, это не правозащитная организация, особенно в последнее время. Мы защищаем, что называется, общественные интересы, обслуживаем гражданские группы. Меморандум, о котором сказал Владимир Иванович был создан в ходе исследовательского проекта, который вот уже третий год идет, и смысл которого в том, чтобы попытаться рассказать, увидеть и описать будущее прав человека в России. Буквально через две недели начинается серия публикаций, где есть исследовательская часть и социо-инженерная, попытки прописать стратегии, технологии, стандарты и т.д.

Я согласен как раз с последним из высказанных тезисов о том, что все нормально. Естественным образом происходит смена парадигмы, поскольку первоначально правозащитное сообщество в России было создано, по сути дела, искусственно, то есть не было никакого спроса на защиту прав человека вообще, в принципе. Были небольшие группы диссидентских активистов, было мощное желание западной общественности и западных политиков того, чтобы в России хоть что-нибудь правозащитное, идеологическое происходило. Эти западные ресурсы упали на горстку диссидентов, и за счет этих средств в этих группках что-то набухало, но спроса населения на эту деятельность не было. Как, например, есть масса правозащитных организаций, которые защищают права заключенных, заключенные этой защиты никому не заказывали, нет у них каких-то особых конфликтов с администрацией по поводу человеческого достоинства. Правозащитники защищают людей избитых милицией, называя это пытками, а власть вообще не понимает, что происходит, поскольку в России слово «пытка» означает в общественном мнении изуверское насилие. Если просто побили дубинкой и сломали два ребра, то к пыткам для простого человека это не имеет никакого отношения. И т.д., то есть много чего происходит. И сегодня, созданное мощным субъективным фактором правозащитное движение в полном отсутствии своих корней в обществе, постепенно рассасывается невостребованное. Одновременно последние три-четыре года во многих городах фиксируется совершенно новое, стихийное движение. Основой их объединения становится возмущение унижением человеческого достоинства от произвола власти. Но люди не называют это защитой прав человека, они просто делают свое дело, пытаются добиться того-то и того-то. Вот такое новое, низовое движение, видимо, и является правозащитной перспективой в России. Постепенно оно как-то оформится и произойдет смена старого, к которому мы, наверное, принадлежим и которое самоназывается правозащитным, на это новое, которое пока еще зыбкое, не определившееся. Вообще в обществе всегда существовали общественные конвенции в защиту человеческого достоинства от произвола власти. И две тысячи лет назад и в советском обществе была некая общепринятость по поводу неких моральных норм, которые защищали человека от чрезмерного произвола. После того, как советские конвенции были разрушены, мы все пытались жить с правами человека по западному, тоже видно, что не получилось, их технологии не прижились здесь, не их повестка дня. Теперь после пятнадцатилетних реформ уже на истинно российской почве утверждаются новые общественные конвенции в защиту человеческого достоинства. Все складывается своим чередом, так что трагедии нет. Задача в том, чтобы, допустим, старым правозащитникам найти в себе силы, возможности, обрести новый язык, чтобы совпасть с этим новым движением, найти в нем свое место и продолжить преемственность, традицию. Все замечательно, по-моему.

Попов:
- Значит констатация слабости, ощущение бессодержательности, утрата ориентиров присущи старому правозащитному движению, если я правильно понял. Пока правозащитники нашего поколения мечутся, по-прежнему ездят на всякие семинары, проводят круглые столы, конференции, на которых обсуждают по сути проблемы вчерашнего дня, - главные события проходят где-то в стороне от нас. Тогда вопрос: примеры таких событий. 

Аверкиев:
- У нас в городе жители нескольких домов объединились по поводу переименования их улицы. Они были возмущены тем, что решение было принято без их ведома, никто не спросил у них, хотят ли они такого изменения. Некоторые люди, прожив там всю жизнь, восприняли это как личное оскорбление. Некоторые женщины даже плакали на собрании, воспринимая действие местной власти как грубое унижение их человеческого достоинства. Вот под этим флагом они объединились. 

Попов:
- Я не чувствую, что задачи, которые стояли перед правозащитным движением в начале 90- х, они сильно продвинулись в своем решении. Можно ли говорить об исчерпанности правозащитного движения. Например, свобода слова - есть она в наличии у нас, свободы слова стало больше? Или она, свобод, побаловав нас немного, начала сворачиваться, скукоживаться. Что лучше и читать между строк, как в советских газетах или барахтаться в большом мутном потоке полуправд и недоговоренностей, тенденциозных и заказных статей? При наличии множества газет и каналов нельзя разобраться, что происходит на самом деле? 

Михаил Оштрах :
- Основа правозащитного движения сформировалась в советский период, задачи там были совершенно другие, прежде всего, была борьба с тоталитарным коммунистическим режимом из которого вытекали всевозможные проблемы - от узников совести до отсутствия возможности распространения и получения информации. В постсоветское, но не в капиталистическое время мы вроде бы пережив эйфорию начала демократии, снова начинаем уходить в нечто подобное суверенному тоталитарному режиму. Когда, с одной стороны, мы можем сидеть здесь и говорить все что угодно (свобода слова у нас есть), с другой стороны, есть власть, которая чем дальше, тем больше трансформируется в подобие КПСС. И не важно - будет у нас одна такая партия, или две, которые, сменяя друг друга, будут держать одно и тоже - тоталитарный режим. Поэтому сегодня, наверное, надо, прежде всего, сконцентрировать внимание на те базовые проблемы, связанные с правами человека, которые нарушаются. Это могут быть социальные, политические, еще какие-то права. Еще я думаю немаловажный фактор - это противодействие ксенофобии, которая у нас активно развивается - это тоже нарушение прав человека. Понятно, что сейчас никого не сажают по политическим мотивам, сажают только тех, кто финансирует оппозиционных политиков, но это связано с попыткой передела собственности большевистским путем. Сегодня нам говорят: пожалуйста, вы свободны, но у вас нет средств вести свою деятельность. Это тоже определенная стратегия власти и тоже своеобразная форма нарушения прав человека. Поэтому, мне кажется, надо попытаться сосредоточиться именно на новых реалиях. Подумать, как здесь консолидироваться, построить задачи и целенаправленно выступать, чтобы общество стало лучше.

Календарь

«    Август 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031 

Популярные статьи