Архив публикаций

Январь 2021 (1)
Сентябрь 2020 (1)
Август 2020 (2)
Июль 2020 (4)
Июнь 2020 (1)
Апрель 2020 (1)

Рекомендуем

Авторизация



Об истории создания и деятельности "Просветительского общества" в СССР в 1967-72 гг

(Воспоминания, посвященные 30-летию со времени ареста органами КГБ в гг. Москве и Ленинграде 8 граждан, причастных к деятельности подпольной организации, в том числе:
-Юрий Юхновец, арестован 23.08.72г.;
-Александр Болонкин, арестован 21.09.72г.;
-Валерий Балакирев, арестован 22.09.72г.;
-Георгий Давыдов, арестован 22.09.72г.;
-С.Заря и В.Рыбалко - арестованы (25.09.72г.?);
-Владимир Шаклеин, арестован 28.09.72г.;
-Вячеслав Петров, арестован 05.02.73г.).

В октябре 1960 года мы, с Валерием Балакиревым (однокурсником Московского института стали), учитывая постоянный лицемерный обман властями своих граждан и преступный характер государственной политики в СССР, отсутствие прав и демократических свобод человека, лично для себя приняли решение главным делом в своей жизни считать гражданскую деятельность по отстаиванию свободы и достоинства любого человека, мирными ненасильственными способами, посильно участвуя в становлении демократического и, как мы в тот период считали, "подлинно советского" общества, а не "фашистского", каким в тот период оценивали ситуацию в СССР. Наше личные решения не были случайными и не были вызваны какими-либо эмоциональными частными причинами. В период принятия принципиального решения никто из нас и наших близких лично не подвергался репрессиям. До той встречи мало знали друг друга. Каждый из нас пришел к таким убеждениям и мотивацией деятельности - совершенно самостоятельно, без влияния окружавших нас людей. Относительной случайностью была наша встреча, студентов московского ВУЗа. Именно к этому времени, являясь студентом престижной в то время специальности "физика", несмотря на то, что был заинтересован в учебе, для себя я сделал вывод, что по-своему характеру, даже имея некоторые данные к карьере ученого (о чем, в числе других, говорили профессора ВУЗа математик Левин и физик Любимов, и что в последующие десятилетия подтверждалось конкретными возможностями получения ученых степеней и административной карьеры ), в своей будущей деятельности отдал предпочтение, главным образом, участвовать в решении общественных проблем, "не ради славы и "геройства", а как обычный гражданин.

Во всех своих представлениях о реальной жизни и будущей приоритетной деятельности я не только нашел понимание и поддержку со стороны счастливо найденного друга и соратника Валерия Балакирева, но и был покорен его замечательными данными подлинно нравственного лидера, обладавшего многими талантами и способностями. Его отличная учеба в техническом ВУЗе сочеталась с признанными многими успехами познаний в областях философии, экономики, поэзии и других сферах знаний. О многом говорит факт существования его депонированных статей в научных журналах, касающихся теоретической "критики марксовой теории прибавочной стоимости", лежавшей в основе "Капитала" К.Маркса.

Совпадение наших представлений о реальной жизни, нравственных и гражданских ценностях человека и его общественного предназначения, других основ цивилизованного бытия, привели к осознанию личной ответственности за свою жизнь и любые совершаемые поступки, независимо от их категорий значимости. Насколько мы отдавали отчет о возможных последствиях в своей гражданской деятельности в условиях бывшего СССР, можно оценить из ряда примеров одним: в те годы взяли на себя обязательства подольше не обзаводиться семьями, так как считали неизбежным для себя за свою деятельность ("жить... для торжества свободы") аресты и прочие преследования властей, что неизбежно принесло бы страдания близким людям.

С В. Балакиревым (ко времени нашей встречи), несмотря на молодость, мы уже имели личный опыт отстаивания определенных принципов нравственно-гражданских поступков (оба в то время вели "трезвый образ жизни", стремились к глубоким познаниям в гуманитарных и других сферах жизни и практической деятельности).

Готовя себя к противостоянию с "лживыми и коварными властными структурами", в течении ряда лет я проводил над собой различные испытания гражданского выживания в вероятностных тюремных и других репрессивных условиях. Намеревался получить философское или юридическое образование в университете. Но судьба распорядилась иначе. Летом 1961 года мною был проведен небольшой экономический анализ реального "строительства социализма" за 1930-50-е годы. Результат - неизвестные для большинства граждан СССР сведения о полном провале всех предшествующих пятилетних планов. Информацию примерно на 30 страницах оформил в виде "Письма в газету "Комсомольская правда" и в рукописных вариантах "самиздатом" стал распространять среди знакомых. Осенью 1961 года вместе с В. Балакиревым (одно мое "письмо" через его знакомых попало в КГБ) мы были вызваны в органы КГБ в Москве. Приведенные в моем "письме" факты были обоснованы и подтверждаемы официальными документами КПСС, поэтому в КГБ ограничились предупреждением и запрещением впредь заниматься подобными анализами. Мне, как "демагогу и возможному американскому шпиону..." - "не рекомендовали" учиться в университете. Действительно, мои попытки в 1962 и 1963 годах поступить в Московский университет не достигли цели. С 1962 года В. Балакирев в Москве, а я сначала в Ижевске, затем Чусовом пытались найти способы и организационные структуры защиты прав рабочих и других граждан, объясняли законность состоявшихся забастовок не только в Новочеркасске, но и Муроме, Лысьве, других городах. Принимали попытки образовать группы активных граждан для отстаивания свободы слова и общественной деятельности (в Ижевске со мной тогда сотрудничали В. Черепанов, В. Наговицын, Л. Кузьмин, В. Федосеев), в Чусовом (Д. Миненков). Ежегодно нас с Балакиревым вызывали в КГБ ( для прекращения "демагогической" вредной деятельности).

Осенью 1964 года допросы велись с угрозами нашего ареста (В. Балакирева успели исключить из комсомола). Но, после снятия с постов Н. Хрущева, на некоторое время нас обоих оставили в покое (официальные аргументы против "вождя СССР" совпали с нашей аргументацией против существующей тогда политики властей). Так проходила гражданская закалка "слабости" перед КГБ. К 1967 году, к моменту возникновения и развития диссидентского движения в СССР, у нас были накоплены соответствующие знания и практический опыт в противостоянии КГБ, определенная квинтэссенция которых представлена в документе - составленных летом 1967 года, совместно с В. Балакиревым, устава подпольной организации "Принципы устройства и деятельности Просветительского общества". В том уставе были учтены аргументы личного многолетнего опыта и заключений участников общественного движения в 1960-е годы: как вести себя в КГБ и какова ответственность за судьбу своих соратников, в том числе не только ценой физических испытаний через тюрьмы и т.д.., при чем и неповинных, но очень порядочных людей.

Сам по себе это был рядовой факт образования общественной организации, но много ли на рубеже было действующих организаций 1960-70-х годы, таких, в которых в течении 5-ти лет на территории ряда городов СССР действовали правозащитники с оригинальной организационной структурой, на основе своего устава, каким были "Принципы устройства и деятельности Просветительского общества". Никто из нас, его организаторов и активистов, никогда не считал и не утверждал о каком-либо преимуществе избранной формы деятельности перед другими реальными делами и поступками граждан. Мы с В.Балакиревым осознано пришли к необходимости образования подпольной организации только на основе личного многолетнего предыдущего опыта деятельности, проб, неудач, и представляющего именно для нас принципиальные возможности более производительной общественной деятельности? Никому не навязывали именно такую форму гражданского противостояния для любых его участников. Более того, с подлинным уважением относились к любым цивилизованным формам, особенно к лидерам диссидентского движения. Условия 1967 года для нас с В. Балакиревым были несопоставимы с условиями начала 1960-х годов, когда мы только пытались вести "пропаганду" о необходимости осознанной гражданской активности среди научной и технической интеллигенции, среди рабочих о их "классовой" солидарности в поддержку забастовщиков и просто в защиту их жизненных интересов. Никакой ответной активной гражданской реакции в начальный период, даже в университетской и вузовской среде, в первые годы мы не отметили.

В 1967 году уже появились активно сочувствующие и заинтересованные в деятельности граждане в больших и малых городах на периферии, в столичных городах. Важным в нашей организационной работе, по привлечению граждан к "самиздатовской" информационной деятельности, был принцип - "не навредить людям и избегать в своем поведении признаков "героизма и вождизма". Решающими качествами в отношениях со своими соратниками были ответственность, доверие, глубокое уважение и безусловная исполнительность. Кстати, всемирно известный правозащитник и писатель Анатолий Марченко, когда я осенью 1967 года в Александрове обменялись с ним информацией и познакомил его с нашим уставом подпольной организации, он с уважительным пониманием отнесся к нашей форме деятельности . Его негативных возражений не было, хотя сам он и другие известные правозащитники того периода, в том числе и генерал П. Григоренко (в нашей работе мы были с ним лично связаны) были против образования организаций, из-за возможности репрессий КГБ не только против членов самих организаций, но и членов их семей и других близких людей. Мы сознавали такую провоцирующую серьезную опасность и ответственность каждого участника за судьбы причастных к нашей работе людей, готовых помогать и нести свою долю ответственности за свои осознанные дела. С другой стороны, на основе собственного опыта, мы знали, что не обойтись без повседневной "черной" работы по информированию населения о фактах нарушения прав человека и борьбы конкретных граждан за свою и общую свободу, о необходимости отстаивания общечеловеческих прав, об истинном уровне жизни, перспективе грядущего поражения государства тоталитарного типа. Необходимо было понять, что в общественной деятельности, как реальности самой жизни, нужны не только "лидеры и витязи" - нужны и "пахари". Кстати, в г. Александров в 1967-68 гг я приехал по предложению своих соратников в Москве - после Урала мне необходимо было поселиться поближе к Москве для участия в активной организационной правозащитной деятельности, в частности, с одновременным оказанием деловой поддержки А. Марченко, которому тогда был запрещен въезд в Москву. В моем архиве хранится машинописный текст его книги "Мои показания", перепечатанный осенью 1967 года с его личной рукописи. Уставные требования "Просветительского общества, в части конспирации, А. Марченко были признаны удовлетворительными.

Пусть, конечно, незаметно в общественных масштабах страны, но в течении 5 лет существования "Просветительского общества" его активистам и сочувствующим удалось размножить и рассылать примерно в 12-15 разных городов СССР самиздатовские материалы "чемоданами и рюкзаками" (по информации КГБ, неполной по объему - порядка 264 наименований ). Как организаторы общества, мы с Валерием Балакиревым распределили обязанности по функционированию его деятельности среди тех, кто с нами сотрудничал и принимал участие в получении, размножении и распространении "самиздатовской" литературы и документальных сведений о реальном положении в СССР и жизни его граждан. Самое сложное: "добыча самиздатовских материалов" и их размножение для передачи самым близким в Москве нашим активистам (5-7 человек) - выполнял В. Балакирев. Я взял обязанность распространять самиздат в разных городах бывшего СССР (Ленинград, Ижевск, Чусовой, Липецк, Майкоп, Киев, Иваново, Кострома, Нарва, Краснодар, Киев и других, где удалось найти активистов, готовых действовать на основе уставных принципов "Просветительского общества". Те, кто соглашался участвовать с нами в распространении самиздата, должны были ознакомиться с 8 условиями: 1) объединение "самоиздатчиков"; 2)конспирация; 3) разделение труда; 4) строгая дисциплина; 5) развитие общества; 6) взимание членских взносов; 7) поддержка тех, кто способствует объективному информированию народа; 8) временность существования общества.

Должен признаться, что из многочисленных граждан, (наверное, не одна сотня), с которыми встречался при разных обстоятельствах во многих городах и республиках бывшего СССР в 1967-72 годы и беседовал, с упоминанием о существовании "самиздата", только отдельные из них проявляли интерес не только в содержательной стороне такой литературы, но и изъявляли желание участвовать в распространении.

Мне не попались единомышленники в гор. Перми, хотя там я закончил политехнический институт. Подобная неудача в "агитации" за распространение самиздата, например, постигла меня в те годы при встречах с теми свердловчанами, с которыми были хорошие человеческие отношения по другим вопросам.

Тем не менее, в 1967-72 годы, вплоть до ареста органами КГБ, удалось установить, правда, по известным причинам, не всегда регулярные деловые связи по передаче и возвращению мне обратно, (из-за трудностей в размножении давал с условием возврата) многих самиздатовских документов. Только после того, как с 1970 года на изобретенном А.Болонкиным множительном приспособлении с "восковками" размножать можно было до 150 экземпляров документов "за один день", я мог раздавать "без отдачи адресно" в 12-15 городов.

В период следствия в Лефортово в 1972-73 годах органы КГБ насчитали до 264 наименований документов самиздата, по их данным распространенных мною в 1967- 72гг. По моим прикидкам, они перечислили не совсем полностью, но точной цифры установить невозможно.

Из 264 наименований самиздата, КГБ включило в состав моего обвинительного заключения около 40 документов с "антисоветским содержанием" и обвиняло в совершении "особо опасных государственных преступлений". Среди таких самиздатовских материалов были издания "Хроники текущих событий", "Говорит Москва" Н. Аржака, "Новый класс" Джиласа, "Мои показания" А.Марченко, моя незавершенная рукопись "Исповедь общественноопасного человека", "Программа демократического движения Советского Союза" и т.д. Из других источников самиздата, не попавших в разряд "особо опасных государственных..." были произведения А. Солженицына "В круге первом", письма А. Сахарова, многочисленные художественные, экономические, философские, религиозные и другие по содержанию материалы, запрещенные или недопущенные к официальному изданию КПСС по политическим и идеологическим мотивам.

Мы с В. Балакиревым знали, что от ареста и тюрьмы нам не уйти и со своей стороны делали максимум возможного для продолжительности своей деятельности и предотвращению ареста своих соратников. Естественно, мы не могли избежать ряда ошибок, оплошностей. Я признаю за них свою ответственность. Из-за таких ошибок зависела судьба моих соратников по самиздатовской деятельности на принципах "Просветительского общества" - реальная угроза подвергнуться аресту органами КГБ и испытать им и их близким тяготы репрессий за защиту прав свободного человека.

После ареста в сентябре 1972 года и 3-х месячного отказа давать показания следствию в Лефортовской тюрьме, чтобы избежать не только массовых, но и отдельных арестов активистов и сочувствующих "самиздату" людей, пришел к выводу в декабре 1972 г. о необходимости взять только на себя ответственность за размножение и распространение самиздата, известного КГБ и подтвержденного другими арестованными соратниками. Да, был вынужден обстоятельствами ответственности за судьбы друзей, но не "слабостью" страха перед любым сроком тюрьмы, начать говорить следователям о своей самиздатовской деятельности, тщательно взвешивая передаваемую информацию в объеме и по содержанию, да и "по условиям признания", по максимуму избежать вреда людям и самому правозащитному делу. Вынужден был доказывать, что вся подобная деятельность зависела только от меня, никто другой, встречавшийся со мной, особенно остающиеся на свободе друзья и знакомые, не причастны были к активной самиздатовской деятельности и я "виновен" в навязывании друзьям запрещенной литературы . итоге, ни один человек из-за моих показаний и каких-либо поступков в Лефортово не был арестован, тем более, не осужден. Все это можно проследить по материалам дела и показаний моих соратников. И никакого общего и частного осуждения правозащитной деятельности кем-либо не допустил, за исключением таких общих фраз, что был и буду против "нанесения ущерба интересам нашей Родины". Были с моей стороны на следствии, ошибки, неточности, связанные, в основном, с отсутствием информации в изоляционных условиях Лефортова, слава богу, не принципиального характера для судьбы моих друзей и правозащитной деятельности..

Принципиально необходимым считал, что во время следствия КГБ не должно было получить никаких подтверждений о реальном существовании и деятельности "Просветительского общества". Иначе, за участие "в подпольной антисоветской организации" не только ранее арестованные, но и многие из оставшихся на свободе, как соучастники, могли получить длительные сроки тюремных заключений. И никто из арестованных КГБ, а также опрошенных во время следствия свидетелей не дал информации о существовании "Просветительского общества". В результате по статье 70 УК РСФСР, ч.1 (антисоветская агитация и пропаганда), из 8 арестованных в сентябре 1972 года, в 1973 году 4 человека были осуждены на различные сроки, один - помилован, один - признан "невменяемым, но дееспособным для дачи свидетельских показаний", два человека выпущены на свободу без суда.

Следствие и обвинительное заключение по-моему делу было закончено в июне 1973 г. В дополнении к обвинению по ст.70 УК РСФСР (антисоветская деятельность) была приложена справка, в п.6 которой сообщалось "о выделении материалов в отношении Шаклеина Ю. А.(мой младший брат, прим. Автора), Миненкова Д. А., Вольского В.В.". После суда в июле 1973 г. над Г. Давыдовым и В. Петровым в Ленинграде, где я отказался в отношении их давать свидетельские показания, в начале сентября следователи КГБ предложили мне написать заявление о помиловании. После первоначального отказа, примерно через неделю, следователи КГБ сообщили, что в случае отказа от помилования , кроме 3-х человек, указанных в справке к обвинительному заключению, они арестуют и начнут следствие по обвинению по ст.70 УК РСФСР еще против 3-х человек ,как помню, (Валерии Исаковой, г. Ленинград - матери двоих малолетних детей, Алексея Неретина, г. Липецк, Валентины Смирновой, г. Москва).

Вероятность исполнения угроз КГБ по аресту соратников имела серьезные основания. Еще раз подумав над всеми последствиями, возможными после отказа или подачи заявления о помиловании, принял для себя ответственное решение - нельзя подвергать дополнительному риску потери свободы своих соратников, а также и тех, кто стоял за ними. Свобода друзей оценивалась выше потери личного престижа.

Я понимал, что в таком случае, с позорным для многих окружающих пятном "раскаявшегося", не смогу в будущем также активно, как раньше, заниматься безусловной для себя правозащитной деятельностью. Большинство соратников поняли ситуацию и поверили в реальность происходившего. .

После освобождения из Лефортова в октябре 1973 году, никто из моих соратников, друзей и просто знакомых, с кем лично встречался, не осуждали "за помиловку". К сожалению, по разным причинам я со многими бывшими соратниками не имел возможности встретиться после годовой отсидки. Со многими из них, из-за наших конспиративных отношений, связь была потеряна полностью (Владимир Плисе из Майкопа, "Николай" из Краснодара, "Эдуард" из Нарвы, "Галина" из Иваново, "Наташа" из Костромы, "Геннадий" из Киева и др.). К огорчению и стыду, имена некоторых сейчас точно не могу вспомнить (в том числе и женщину, литовку по национальности, из Каунаса. Она работала в организации Каунасэнергоремонт, познакомился в 1969 году в Нарве и до 1972 года при встречах, в том числе в Москве, обменивался самиздатом; подобное произошло с инженерами из Барнаула, Львова, Ростова). Также не смог после 1973 года сразу лично встретиться с Алексеем Неретиным из Липецка, но по имевшимся отзывам, у него не было ко мне претензий из-за показаний в Лефортово. Отрицательно отнеслись к моему помилованию Георгий Давыдов из Ленинграда и Валерий Решетников из Чусового. С Г. Давыдовым не мог лично встретиться, т.к. после своего освобождения из заключения он вместе с семьей эмигрировал в Германию. В. Решетников скоропостижно скончался в гор. Красноярске.

После Лефортова, кроме своих наиболее близких соратников по "Просветительскому обществу", были встречи с несколькими известными правозащитниками. Никто из них, зная причину освобождения, не осудил мое поведение. В частности, возможности последующего сотрудничества обсуждал с соратником академика А. Сахарова - Андреем Твердохлебовым. С известным правозащитником Володей Гершуней у нас были дружеские отношения до его смерти в 1994 г. В связи с тем, что после освобождения был вынужден выехать из Москвы, постоянных деловых связей тогда ни с кем не удалось установить. В 1983 году приезжал к Рою Медведеву со своими самиздатовскими материалами на экономические проблемы, но контакта также не получилось.

В Эстонии, где был вынужден жить в 1975-86 годы, занимался защитой прав строителей и других граждан, изучал и распространял "самиздатом" прогнозы экономического будущего СССР

В 1986 году появилась возможность из Эстонии вернуться в Россию.

Летом 1989 года в Свердловске был идеологом и активистом создания общенародного демократического движения. Все последующие годы занимался конкретными правозащитными проблемами в городе, области, России.

В настоящее время, кроме своего брата Юрия Шаклеина, проживающего в гор. Хабаровске, сохраняется постоянная деловая и дружеская связь с бывшими активистами "Просветительского общества": Валерием Балакиревым (гор. Москва), Дмитрием Миненковым (гор. Чусовой Пермской области), Владиславом Вольским (гор. Ижевск). Алексеем Неретиным (гор. Липецк).

В 2000 году восстановлены, приостановленные ранее, дружеские отношения с Георгием Давыдовы и его женой Валерией Исаковой, с которыми была совместная "самиздатовская" деятельность в 1969-72гг.,на основе уставных принципов "Просветительского общества".

ВЫВОДЫ: опыт разных форм правозащитной деятельности 1960-90-х годов говорит о появлении общественной необходимости - наряду с соблюдением законных прав человека - обеспечивать защиту нравственных ценностей человека, наиболее приоритетно относящихся к участникам правозащитной деятельности.

Календарь

«    Март 2021    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031 

Популярные статьи